Виктор Гончаров

О ТУРЕЦКОЙ ЭКСПАНСИИ В АФРИКЕ

Часть первая: Движущие мотивы турецкой политики в Африке

В начале XXI века, столкнувшись с серьезными задержками со вступлением в ЕС, военно-политическое руководство Турции стало осознавать необходимость кардинального переосмысления своих внешнеполитических приоритетов. Именно в рамках этой парадигмы оно стало рассматривать Африканский континент как регион, где она сможет расширить свое присутствие и влияние и найти новых партнеров для проведения амбициозной, самостоятельной внешней политики «без оглядки на Запад».

Особенно отчетливо этот вектор внешней политики Анкары стал проявляться после прихода к власти Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом, который в его основу положил доктрину «стратегической глубины», разработанную турецким политическим деятелем Ахметом Давутоглу. Ее суть сводится к тому, что Турции якобы предначертано играть важную роль в мировых делах, благодаря ее геостратегическому положению, позволяющему ей проецировать себя на глобальном уровне.

К этому следует добавить, что, став главой государства, нынешний президент, вдохновляемый идеями «неоосманизма», испортил отношения со всеми своими соседями и стал нерукопожатным в большинстве стран Европы и Ближнего Востока. И это явилось немаловажной причиной, заставившей Эрдогана искать новых партнеров на Африканском континенте, где он стал проводить напористую внешнюю политику, замешанную в том числе на воинствующем исламизме.

Но еще более значимым фактором, заставившим Анкару обратить внимание на Черный континент, явились настоятельные требования «анатолийских тигров», турецких экспортно-ориентированных компаний, сыгравших ведущую роль в подъеме турецкой экономики в течение первого десятилетия нынешнего века и являющихся по существу социальной базой правящей партии, вывести их на новые рынки сбыта своей продукции.

В приоритетах МИД Турции прямо указывается, что «отношения с Африкой являются одним из ключевых направлений внешней политики». Дипломатическое присутствие Анкары на континенте возросло с 12 посольств в 2009 году до 43 в 2021 году. В ближайшие годы она планирует довести их число до 50.

О значимости Черного континента для Турции может служить тот факт, что за время своего пребывания на посту премьер-министра, а затем и президента, Эрдоган нанес более 50 визитов в столицы африканских государств.

Одна из особенностей турецкого подхода к развитию внешних связей, в том числе и со странами Африки, заключается в том, что Анкара в качестве своих партнеров предпочитает выбирать государства, оказавшиеся в состоянии глубокого социально-политического кризиса или даже гражданской войны, в которые страны-доноры не рискуют вкладывать свои капиталы, и которые, находясь в безвыходном положении, вынуждены идти на сотрудничество с ней на условиях нового турецкого «султана».

Наглядным примером этого могут служить отношения Анкары с Триполи. Когда в конце 2019 года под напором Ливийской национальной армии, возглавляемой фельдмаршалом Халифой Хафтаром, происламистское Правительство национального согласия (ПНС) во главе с Фаизом Сараджем оказалось на грани поражения, Анкара поспешила прийти ему на помощь. Подписав с ПНС в ноябре 2019 года Меморандум о военном сотрудничестве в январе 2020 года Турция предприняла прямую военную интервенцию в Ливию и в дальнейшем добилась создания на территории Ливии двух турецких военных баз: ВВС в Ватые и ВМС в порту Мисурата.

При этом, как отмечает агентство «The Associated Press», в обмен на оказание военной помощи Анкара выдвинула условие подписать с ней Договор о демаркации морских границ в Восточном Средиземноморье, по которому она стала претендовать на огромную акваторию моря, богатую углеводородами. Ф.Сарадж, как глава переходного правительства Ливии, понимал, что у него нет полномочий для подписания подобных документов. Однако под давлением Анкары и ее ставленников в составе правительства ему пришлось пойти на этот шаг. По заявлению одного из представителей ПНС, турки воспользовались «нашим безвыходным положением». После заключения этого договора вице-президент Турции Фуат Октай пафосно заявил: «Мы рвем карты Восточного Средиземноморья, которые были составлены так, чтобы изолировать нас на материке».

Но впервые эта методика была апробирована в отношениях Турции со странами Африканского Рога, в первую очередь в Сомали, стратегически важного региона мира, где, по мнению экспертов Института международных политических исследований Италии, Анкара добилась наибольших успехов в проведении своей многовекторной политики.

Создав прочные заделы своего военно-политического присутствия на Африканском Роге и в Восточной Африке, в последние годы Турция предпринимает активные усилия по налаживанию партнерских отношений со странами Сахаро-Сахельской зоны и Западной Африки с целью освоения в первую очередь новых рынков сбыта своей промышленной продукции, включая военную, получения доступа к разработке месторождений стратегически важных редкоземельных элементов, а также углеводородов, и в перспективе создания здесь опорных пунктов для распространения своего политического и военного влияния и проецирования имиджа защитницы мусульманских интересов.

В последнее время в выступлениях турецких политиков Турция вместо традиционного «евроазиатского государства» все чаще стала именоваться «афро-евроазиатской страной», что якобы должно подчеркивать общность их исторических судеб и интересов. В 2020 году на встрече с президентом Сенегала Маки Салом турецкий президент заявил: «Мы видим в народах Африки своих братьев, с которыми нас связывает общая судьба. Мы подходим к решению их болевых проблем не с коммерческой или политической точки зрения, а чисто по-человечески и абсолютно честно».

В проведении своего политического курса в мусульманских африканских странах Анкара активно использует лозунг исламской солидарности. Кроме проведения чисто религиозной пропаганды Анкара активно занимается восстановлением османских памятников старины и строительством мечетей.

В районе Африканского Рога в 2019 году в Джибути в османском стиле была построена крупная мечеть Абдул Хамида II, а в Сомали мечеть Низами, которая была признана крупнейшей по размерам в Восточной Африке.

В Западной Африке, в Бамако для Высшего исламского совета Мали, самой влиятельной религиозной ассоциации страны, была возведена крупная мечеть, и еще одна была отремонтирована в родном городе бывшего президента Ибрагима Бубакара Кейты. Примечательно, что в Гане, стране с преимущественно христианским населением, в 2017 году была открыта «Большая мечеть Миллет», построенная в стиле османских мечетей Стамбула, которая была признана второй по величине в Западной Африке.

В соседнем Нигере в городе Агадесе также были реставрированы Великая мечеть и Дворец султана Аира. Это дало возможность туркам, замечают эксперты Фонда Rosa Luxemburg, напомнить своим партнерам об исторических связях Турции с султанами этого региона, один из которых, согласно историческим преданиям, родился в Стамбуле в 1400-х годах.

Как отмечает Институт стратегии и безопасности в Иерусалиме, строя новые мечети и реставрируя мусульманские памятники старины, Турция тем самым бросает вызов Саудовской Аравии и Ирану, особенно в таких странах как Гана, Мали, Буркина-Фасо и Чад.

Одним из факторов, способствующих развитию турецко-африканских отношений, является общее стремление обеих сторон к реформированию структур глобального управления мировой экономикой, а также системы международных отношений. Многие африканские лидеры, также как и Эрдоган, заявляют о необходимости перестройки Бреттон-Вудских институтов, таких как МВФ и Всемирный банк, в которых решения принимаются западным большинством.

Сотрудничая со странами Африки на этом направлении, Анкара рассчитывает при их поддержке добиться своего признания в качестве одного из геополитических игроков на международной арене, по крайней мере в районе Ближнего Востока и Африки. Чтобы добиться этой цели в своих официальных заявлениях она постоянно делает реверансы в сторону африканских стран, поддерживая их устремления на более широкое представительство в различных международных организациях, в первую очередь в ООН.

Еще на третьем турецко-африканском саммите в декабре 2021 года, состоявшемся в Стамбуле, турецкий президент осудил «величайшую несправедливость» нынешней структуры международных отношений, в которой 54-ем странам Африки с населением 1,3 миллиарда человек не нашлось места в составе Совета безопасности ООН. И этот тезис, наряду с жесткой критикой неоколониальной политики Парижа в Африке, он постоянно повторяет во время своих многочисленных визитов на континент, что находит понимание в африканских кругах.

Как отмечается в документах турецко-африканского делового и экономического форума, состоявшегося 12 - 13 октября 2023 года в Стамбуле, Турция, подчеркивая свою готовность к многостороннему сотрудничеству, «хотела бы побеждать вместе, добиваться успехов вместе и дальше идти вместе с Африкой».

Часть вторая: Основные направления и инструменты турецкой политики в Африке

В основе турецкого взаимодействия со странами континента, отмечает Африканский институт политических исследований ФРГ, лежат проблемы развития экономики, военного сотрудничества, оказания гуманитарной помощи, поддержания культурных и религиозных связей, а также подготовки африканских кадров.

Учитывая осложнения экономического характера, наблюдаемые в последнее время, основные усилия Анкары в Африке направлены на развитие торговых связей со странами континента с целью получения доступа на новые рынки сбыта своей продукции, а также к источникам энергии и минеральных ресурсов.

Но рост товарооборота Турции со странами Африки, особенно франкоязычными, вызывает, по замечанию французского издания ORIENT XXI, серьезное беспокойство в Париже, хотя в абсолютных цифрах он еще невелик. За последние 20 лет с 5-ти миллиардов долларов в 2003 году он вырос, по словам турецкого министра торговли, до 40,7 миллиардов в 2023 году. На последнем турецко-африканском экономическом форуме в 2021 году Эрдоган заявил, что «наша цель заключается в том, чтобы довести товарооборот с Африкой сначала до 50, а затем и до 75 миллиардов долларов».

Крупнейшими торговыми партнерами Турции в Африке являются Египет, Алжир, Ливия, Марокко и Тунис. В странах Африки южнее Сахары самыми крупными импортерами турецких товаров являются ЮАР, Нигерия, Эфиопия, Гана и Кот-д’Ивуар.

Одним из важнейших направлений турецкого бизнеса за рубежом традиционно считается строительство. Хотя эта сфера в Африке уже давно монополизирована Китаем, тем не менее турецкие фирмы преуспели и здесь.

Достаточно отметить, что только в 2018 году в одном Сенегале они добились получения контрактов на общую сумму 700 миллионов евро, в том числе на строительство в Дакаре Международного конференц-центра, дворца спорта, гостиницы «Редисcон» и других объектов, а также на управление столичным аэропортом на 25 лет.

В Нигере стоимость инфраструктурных проектов, осуществляемых турецкими компаниями, оценивается в 250 миллионов долларов, включая контракт на 154 миллиона долларов на сооружение нового аэропорта в столице страны Ниамее. В целом на сегодняшний день доля турецких компаний, осуществляющих строительные работы в Африке, составляет 21 процент.

Помимо строительства, Турция принимает активное участие в развитии систем электроснабжения путем поставок плавучих электростанций. Первый такой контракт был заключен с Ганой в 2014 году. Затем последовали поставки в Гвинею-Бисау, Мозамбик, Судан, Гамбию и Сьерра-Леоне. При этом сегодня в двух последних странах на долю плавучих электростанций приходится 80 процентов всей производимой электроэнергии.

Причем спрос на эти источники энергии постоянно растет. В январе сего года турецкая компания Karpowership, занимающаяся этим бизнесом, объявила об увеличении вдвое масштабов своей деятельности в 15 африканских странах, включая Анголу, Габон, Камерун, Кению и Нигерию.

Сотрудничество в военной области и сфере безопасности

Развивая сотрудничество со странами этого региона особое внимание Анкара уделяет взаимодействию в области безопасности: подготовке местных военных кадров и продвижению на рынки этих стран своей военной продукции.

По состоянию на конец 2023 года, соглашения о военном сотрудничестве и в области безопасности были заключены с более чем с 30-ю африканскими странами. В последние годы они были подписаны с Бенином, Буркина-Фасо, Гамбией, Гвинеей, Джибути, Кенией, Кот-д’Ивуаром, Нигером, Нигерией, Сенегалом, Сомали, Суданом, Того, Тунисом, Угандой и Чадом.

Хотя экспорт турецкого оружия в Африку остается относительно небольшим, тем не менее он быстро растет. По данным Африканского института политических исследований ФРГ, с 83 миллионов долларов в 2020 году он увеличился до 288 миллионов долларов в 2021 году, что составляет всего 0,5 процента от общего экспорта вооружений во все страны континента.

Основными статьями военного экспорта Турции являются БПЛА, учебно-тренировочные самолеты, сторожевые корабли, бронетехника и стрелковое оружие. В разных объемах это оружие закупалось Алжиром, Буркина-Фасо, Гамбией, Ганой, Кенией, Ливией, Мавританией, Марокко. Нигером, Нигерией, Руандой, Сенегалом, Сомали, Тунисом, Угандой, Чадом, Эфиопией и ЮАР.

Что касается Нигера, то, заключив с ним соглашение, Анкара своей конечной целью ставит создание на его территории своей военной базы недалеко от границы с Ливией.

В проведении своего политического курса в Африке Анкара задействовала ряд неправительственных организаций, пользующихся большой государственной поддержкой. Наиболее крупной из них является созданный турецкими мусульманами «Фонд гуманитарной помощи», поставляющий продукты, одежду, палатки, медикаменты и другие предметы первой необходимости в районы, охваченные голодом и военными действиями. В Африке в разное время он принимал активное участие в проведении гуманитарных операций в Эфиопии, Судане, Сомали и других странах.

При оказании гуманитарной помощи сотрудники этой организации занимаются не только религиозной обработкой своих подопечных, склоняя их к принятию турецкой версии ислама, но и поставками оружия местным экстремистским организациям. В частности, нигерийскими властями были вскрыты факты поставок турецкого оружия через порты Нигерии не только для местных террористов из «Боко Харам» (организация запрещена в РФ), но и для его дальнейшей переброски террористическим организациям Нигера, Буркина-Фасо, Мали и ЦАР. По заключению американского издания «National Review», сегодня Турция и Катар остаются главными вдохновителями и финансовыми спонсорами исламского экстремизма в Африке.

Что касается идеологии турецкого исламизма, то в 2016 году для его продвижения в мире ислама решением парламента был создан «Фонд Маариф» (Maarif Foundation). Его деятельность прямо направляется Министерствами иностранных дел и образования. Фактически он занимается пропагандой идеологии «Братьев-мусульман» (организация запрещена в России) с целью формирования в африканских странах прослойки местной элиты, более близкой по своим взглядам и духу правящей сегодня в Турции политической верхушки.

В этих же целях в рамках политики нео-османизма в 2007 году в Турции был создан Институт Юнуса Эмре, курирующий сеть турецких культурных центров за рубежом, занимающихся распространением турецкого языка, культуры и искусства, а также обработкой своих студентов в духе турецкой версии ислама.

Политическое оружие Эрдогана

Что касается лично президента Эрдогана, то, по оценкам экспертов немецкого Фонда Rosa Luxembourg, он всегда использовал и продолжает использовать ислам в качестве политического оружия. Не случайно, в 1998 году он был осужден за это на четыре месяца тюремного заключения. Будучи в то время мэром Стамбула, на одном из митингов он процитировал стихи Зии Гекалпа, одного из теоретиков турецкого национализма, которые прозвучали следующим образом: «Минареты будут нашими штыками, купола-нашими шлемами, мечети-нашими казармами, а верующие-нашими солдатами». Это выступление было расценено властями как призыв к разжиганию религиозной розни.

В проведении своей политики в Африке Анкара также активно опирается на исламистскую частную военную компанию «Sadat», основанную бывшим генералом турецкой армии Аднаном Танрыверди, уволенным в отставку в 1996 году за связи с исламистами, но ставшим главным военным советником Эрдогана после попытки военного переворота в 2016 году. Кадровое ядро этой компании составляют бывшие военнослужащие, также уволенные из армейских рядов за исламистские взгляды.

Диапазон деятельности этой теневой организации, служащей интересам правящего режима в Турции, весьма широк. Как следует из веб-сайта компании, её миссия заключается в налаживании сотрудничества в сфере безопасности и развития военно-промышленного комплекса исламских государств, чтобы путем предоставления военного консалтинга и широкого набора услуг для вооруженных сил и структур безопасности помочь исламскому миру, наряду со сверхдержавами, занять достойное место на мировой арене.

Нынешний руководитель этой организации Али Камиль Мелих Танрыверди, сын ее основателя, признал, что она работает в тесном сотрудничестве с МИД, Министерством обороны и Национальной службой разведки. Примечательно, что бывший до недавнего времени министром обороны Хулуси Акар, по данным немецкого Фонда Rosa Luxembourg, являлся подопечным главы этой компании, а, по информации индийско-канадского новостного сайта The Euro Asia Times, бывший директор турецкой разведки, ныне министр иностранных дел Хакан Фидан тесно связан с этой организацией.

По заключению экспертов Института стратегии и безопасности Иерусалима, компанию Sadat следует считать неофициальной структурой «глубинного государства», существовавшего еще до прихода к власти Эрдогана.

Эти связи с правительством позволяют компании предлагать своим зарубежным клиентам комплексное решение их проблем, исходя при этом из учета национальных интересов Турции. При этом ее руководители не скрывают, что они проводят обучение и оказывают всемерную поддержку экстремистским организациям.

Так, ее основатель Аднан Танрыверди в апреле сего года обратился с призывом к турецким властям приступить к оказанию помощи исламистским группировкам, ведущим борьбу против «государственного терроризма» в таких странах как Нигерия, Мали и ЦАР. Неудивительно, что в Нигерии в отношении «Sadat» проводится расследование по фактам поставок оружия террористам «Боко Харам».

По данным американского новостного ресурса Small Wars Journal», некоторые лидеры африканских стран используют Турцию и ее государственные банки в качестве убежища для перевода и отмывания денег, полученных незаконным путем. И делается это через возможности компании Sadat.

Часть третья: Турецкая дипломатия «дронов и канонерок»

Большую роль в усилении турецкого влияния на континенте сыграло продвижение Анкарой на африканский рынок вооружений своих БПЛА. Особенный успех приобрела модель Bayraktar TB2, которая с размахом крыльев 12 метров и временем полета 27 часов, неся на себе 4 ракеты с лазерным наведением, стала не только символом турецкого оружия во многих регионах мира, но и превратилась в эффективный инструмент турецкой внешней политики.

Не в последнюю очередь эти успехи объясняются тем, что одним из руководителей фирмы Baykar Makinа, производящей эти дроны, является зять президента Эрдогана Сельчук Байрактар, выпускник Массачусетского технологического института, отец которого был её создателем.

Привлекательность турецких беспилотников в глазах африканских покупателей объясняется тем, что они уже продемонстрировали свои высокие технические характеристики в ряде районов боевых действий, в том числе и в Африке.

В Ливии в 2019 году вооруженные силы Правительства национального согласия, базирующегося в Триполи, используя эти беспилотники, менее чем за 10 дней остановили наступление войск фельдмаршала Халифы Хафтара на ливийскую столицу и затем заставили их отойти на дальние рубежи после годичной осады этого города. При этом наведением этих аппаратов на цели занимались боевики уже упоминавшейся турецкой ЧВК Sadat.

Кроме их высокой эффективности, эти беспилотники относительно просты в управлении и намного дешевле некоторых западных образцов. Так, Bayraktar ТВ2 стоит около 5 миллионов долларов, в то время как американский MQ-9 Reaper - 20 миллионов, а более совершенный американский Protector RG Mk1 - 28 миллионов долларов. В отличие от других недорогих моделей, таких как китайский Wing Loong, турецкие модели пользуются более высоким спросом.

Турция укрепляет свои геополитические интересы с помощью беспилотников

Поставки беспилотников, также как и авиационной техники, часто приводят к установлению более долгосрочных партнерских отношений с покупателями. Это связано с предоставлением для них запчастей, боеприпасов, обучения обслуживающего персонала и другой технической помощи.

Как замечают эксперты Института стратегии и безопасности в Иерусалиме, Анкара, исходя исключительно из своих прагматических интересов, ведет себя как «традиционный турецкий торговец на стамбульском Гранд базаре, который всеми силами стремится угодить клиенту и превратить его в своего постоянного покупателя».

Благодаря «дипломатии беспилотников» Турции удалось серьезно укрепить свои отношения с рядом африканских стран, в частности с Марокко, где она имеет значительные экономические и геополитические интересы. Приобретение Рабатом 12-ти дронов Bayraktar ТВ2 в 2021 году коренным образом изменило соотношение сил в его пользу в противостоянии с Фронтом ПОЛИСАРИО, ведущего борьбу за национальную независимость в Западной Сахаре при поддержке Алжира и Мавритании.

Это является одним из свидетельств беспринципности внешнеполитического курса Анкары, в основе которого лежит защита эгоистических интересов турецких корпораций, в первую очередь занимающихся производством вооружений.

По неполным данным французской Le Monde, не считая другие модели беспилотников, с 2019 года по январь нынешнего, Турция поставила в 10 африканских стран более 40 изделий типа Bayraktar TB2. В число их покупателей вошли такие страны как Буркина-Фасо, Джибути, Ливия, Мали, Марокко (на сумму 69.6 миллионов долларов), Нигер, Нигерия, Сомали, Того, Тунис (на сумму 80 миллионов долларов) и Эфиопия.

В это же время Тунис, Нигерия и Чад приобрели у другой турецкой фирмы беспилотники типа Anka-S, которые используются военно-воздушными силами, а также для ведения радиотехнической разведки. В сентябре 2022 года для борьбы с джихадистами «Боко Харам» Нигерия закупила в Турции беспилотники типа Sonqar, а в октябре того же года Bayraktar TB2 и несколько турецких вертолетов. Более того, в марте 2023 года Турция и Нигерия провели предварительные переговоры о строительстве в Нигерии предприятия по производству беспилотников Anka-S.

Анкара продвигает свою военно-морскую технику в прибрежные страны Африки

Об эффективности дипломатии дронов может свидетельствовать военное сотрудничество Анкары с Тунисом. Дело в том, что в течение последних 50-ти лет тунисские вооруженные силы оснащались только оружием французского и американского производства. Подписанное в 2017 году соглашение об обороне между двумя странами предусматривало не только поставки военной техники, но и передачу технологии на ее производство с подготовкой тунисских военных кадров в Турции. Более того, на закупки своего вооружения Анкара до 2021 года предоставила Тунису несколько беспроцентных кредитов на общую сумму около 150 миллионов долларов.

Наработав опыт на модернизации военно-морского флота своего ближайшего союзника Катара, которому турецкие судоверфи в последние годы поставили современные корабли различного класса, Анкара в рамках политики «канонерок» приступила к продвижению своей военно-морской техники в прибрежные страны Африки.

По сообщению турецкого издания Railly News, в июле 2022 года турецкая судоверфь Anadolu Shipyard подписала с неназванной африканской страной контракт на поставку двух десантных кораблей в течение двух лет.

Став крупным покупателем турецких дронов и бронетехники, по информации немецкого Фонда Rosa Luxemburg, Рабат стал прорабатывать возможность закупки турецких корветов Goturk и вертолетов Т-129 АТАК.

Конкретным достижением на этом направлении стало также заключение с Сомали 8 февраля сего года соглашения о передаче Турции охраны сомалийских территориальных вод сроком на 10 лет под видом борьбы с пиратами, нападающими на рыболовецкие и торговые суда.

Это соглашение предусматривает совместное использование морских ресурсов исключительной экономической зоны Сомали, известной своими рыбными богатствами. В качестве оплаты за эти услуги Анкара получает 30 процентов доходов от рыбной ловли в этом районе, что явится для ее бюджета большим подспорьем.

И президент страны Хасан Шейх Махмуд и премьер-министр Хамза Абди Барре заявили, что Анкара взяла на себя обязанность в течении ближайшего десятилетия принять активное участие в создании сомалийского военно-морского флота как путем подготовки его личного состава, так и оснащения корабельной техникой.

После ратификации этого соглашения в парламенте Сомали стало ясно, что Турция добилась практически неограниченных полномочий по обеспечению безопасности сомалийских территориальных вод.

В частности, британское издание Middle East Eye, ссылаясь на данные из министерства обороны Турции, не исключает, что при выполнении своих обязательств по этому договору Анкара может пойти на создание своей собственной военно-морской базы в северных районах Сомали, чтобы снять часть нагрузки с военной базы общего назначения в районе Могадишо.

Как признает турецкий портал Politics Today, заключение данного соглашения полностью укладывается в рамки турецкой стратегии последних лет, согласно которой любой кризис должен максимально использоваться в интересах внешней политики Турции.

Когда во время кризиса в отношениях стран Персидского залива в 2017 году, отмечает издание, Анкара без промедления выступила на стороне Катара, это дало ей возможность создать свою военную базу в Дохе и укрепить свои позиции в этом регионе.

Так, и сегодня, встав на сторону Могадишо в эфиопо-сомалийском конфликте, заключение 8 февраля сего года соглашения об обороне с Сомали дает возможность Турции расширить масштабы своего военного присутствия в этой стране, вплоть до создания в перспективе новой базы для своих ВВС и новых объектов для турецкого военно-морского флота.

Политику Анкары в Сомали и в целом на Африканском Роге нельзя рассматривать в отрыве от её отношений с НАТО, которые характеризуются ослаблением напряженности в последнее время. Исходя из своих чисто прагматических интересов, Турция фактически взяла на себя основную нагрузку по обеспечению её безопасности, подготовке её военных кадров и техническому оснащению ее вооруженных сил при участии в этом процессе США и отдельных европейских стран.

Несмотря на то, что отношения между США и Турцией носят не всегда ровный характер, по замечанию экспертов немецкого Фонда Rosa Luxembourg, Вашингтон положительно отнесся к созданию Анкарой военных баз на территории Ливии и увеличению продаж турецкого оружия странам Африки, так как на деле это ведет к своего рода «игре на понижение» роли Китая и России в этом процессе, особенно когда эти продажи сопровождаются передачей технологий на его производство.

Причем эта деятельность Анкары на африканском направлении находит понимание и поддержку в Конгрессе США. По мнению сенатора Линдси Грэма, растущее присутствие Анкары в Западной Африке может послужить противовесом усиливающемуся здесь влиянию Китая, что в свою очередь создает предпосылки для новых областей сотрудничества между Турцией и США. С учетом новых тенденций в американо-турецких отношениях, следует ожидать, что турецкая активность на Черном континенте может значительно усилиться.

Часть четвертая: Вторжение Турции во франкоязычную Африку

Активизации турецкой политики в Западной Африке в значительной степени способствовали провалы Парижа, вызванные в последние годы целой серией военных переворотов в его бывших колониальных владениях, что привело к резкому сокращению его политического влияния в регионе.

По данным опроса общественного мнения, проведенного в 2021 году при содействии «Французского совета инвесторов в Африке», в котором приняли участие 2426 респондентов из числа аналитиков, представителей частного бизнеса, гражданского общества, СМИ и религиозных организаций из 12 африканских стран, имидж Франции на фоне впечатляющего прорыва на этом направлении Турции в глазах африканской общественности намного снизился.

Согласно данным исследования, если в 2019 году Франция по уровню популярности занимала пятое место на континенте, то в 2020 году она переместилась на шестую позицию, а в 2021 году опустилась на седьмое место.

Анкара обошла Париж по уровню своей популярности в Африке

Но самого большого успеха за это время добилась Турция, которая в 2021 году оказалась на восьмой позиции, сразу после Франции, набрав 15 процентов голосов респондентов. Это стало возможным за счет роста ее инвестиций на континенте и организации новых маршрутов турецкой авиакомпанией Turkish Airlines на Африканском континенте.

Немалую роль в этом сыграл и тот факт, что в Отчете ООН о глобальной гуманитарной помощи за 2018 год Турция была названа страной, занимающей первое место по объемам средств, выделяемых на оказание гуманитарной помощи нуждающимся государствам — 8,3 миллиарда долларов или 0,79 процента государственного бюджета.

Но критерий самого «полезного» партнера в Африке завоевал Китай, за которым последовали США, Канада, Германия, Япония и за ними на шестом месте оказалась Турция, оставив позади себя Великобританию, ОАЭ и Францию.

Когда по уровню своей популярности в Африке Анкара обошла Париж, это вызвало серьезное беспокойство на Елисейских полях. Французский президент в свойственной для него манере увидел в этом козни геополитических противников. В ноябре 2022 года, как отмечает Институт стратегии и безопасности в Иерусалиме, он обвинил Турцию, а вместе с ней Китай и Россию, в подрывной деятельности против французских интересов в Африке.

В связи с этим британское издание Middle East Eye, указывая на явную неправомерность обвинений Парижа в адрес Турции и России в том, что крах африканской политики Франции был вызван их вмешательством в его дела, подчеркивает, что главная причина этого кроется в небывалом росте антифранцузских настроений в странах Западной Африки, вызванных многолетней нещадной эксплуатацией их минеральных ресурсов и использованием франка КФА как источника доходов французской казны.

В провалах французской политики в Западной Африке Турция увидела для себя новые возможности для распространения своего влияния в этом регионе. Наработав опыт сотрудничества, начиная с 2011 года, со странами Африканского Рога, особенно с Сомали, сегодня Анкара стала рассматривать Африку в целом как геополитическую площадку, на которой она может смело противостоять Франции. По мнению издания, Эрдоган, похоже пришел к заключению, что для Турции пришло время стать активным политическим игроком в Африке.

«Сомалийская модель» сотрудничества

Наглядным примером успеха Анкары на этом направлении являются отношения с Могадишо, получившие название «сомалийской модели» сотрудничества, в основе которой лежит оказание на первоначальном этапе широкой гуманитарной помощи, движимой лозунгами исламской солидарности, с последующей активизацией культурных, экономических и военных связей.

Начав в 2011 году с оказания Сомали гуманитарной помощи, Турция в последующие годы, постепенно, углубляя отношения во всех областях и создав здесь свою крупнейшую военную базу за рубежом, превратилась сегодня в основного иностранного игрока, де-факто определяющего политический курс Сомали.

В этой связи, используя этот опыт, Анкара, как отмечает турецкое издание The Turkey Analyst, первостепенное внимание уделяет развитию сотрудничества с Нигером, Мали и Буркина-Фасо, не имеющих выхода к морю и находящихся под санкциями Запада, что представляет немалый интерес для турецкого военно-промышленного комплекса для сбыта своей продукции.

Турецкие товары как военного, так и гражданского назначения, становятся популярными на африканских рынках, потому что они, как правило, более высокого качества, чем китайские аналоги, и более конкурентоспособны по цене, чем европейские товары.

Турция стремится переформатировать стратегическую архитектуру Северной Африки и зоны Сахеля в свою пользу

Одновременно интерес к сотрудничеству с Анкарой проявляется и со стороны лидеров этих государств, которые на примере турецкой военной интервенции в Ливии в 2019 году уже убедились в способностях Анкары оказывать «эффективные услуги» в сфере безопасности.

При этом особый интерес Анкара проявляет к Нигеру. Это объясняется тем, что в стране действует сеть религиозных организаций, благожелательно настроенных по отношению к Турции, что делает Нигер более надежным партнером в условиях активного противодействия Египта турецким планам в этом регионе. В июле 2020 года между двумя странами был подписан договор о военном сотрудничестве и активизации экономических связей.

Эти шаги Анкары встретили крайне негативную реакцию во Франции. Особое раздражение Парижа вызвали соглашения об участии турецких компаний в геологоразведке и развитии горнодобывающей промышленности Нигера (с урановых месторождений которого он получает треть урана для своих атомных электростанций), а также об установлении военного сотрудничества, которое создает предпосылки для турецкого военного присутствия в этой стране.

Здесь следует напомнить, что толчком к росту противоречий между Турцией и Францией, двумя членами НАТО, послужил инцидент, связанный с нападением в Средиземном море турецких военных кораблей 18 июня 2020 года на французский фрегат, пытавшийся перехватить турецкое грузовое судно, подозреваемое в доставке оружия в Ливию вопреки запрету ООН.

Этот турецкий выпад был квалифицирован министром обороны Франции Флоренс Парли как «чрезвычайно агрессивный акт», приведший к резкому обострению франко-турецких отношений. В дальнейших шагах Анкары по созданию на территории Ливии турецких баз ВВС и ВМС Париж увидел попытку Турции переформатировать стратегическую архитектуру Северной Африки и зоны Сахеля в свою пользу, его традиционной сферы влияния.

После военного переворота 26 июля 2023 года в Нигере отношения с Турцией получили дальнейшее развитие. Во время визита в начале февраля сего года премьер-министра Нигера Ламина Зейна в Анкару на переговорах с президентом Эрдоганом обсуждались вопросы расширения экономических связей, а также взаимодействия в сфере безопасности и борьбе с терроризмом. При этом турецкий президент заявил, что его страна усилит поддержку Нигера и будет выступать против любой интервенции в его отношении.

В этой связи лондонское издание Middle East Eye в одной из своих статей задается вопросом: «Не собирается ли Турция заменить Францию в Западной Африке?». При этом этот вопрос оно вынесло в название статьи.

Как замечают эксперты турецкого журнала Insight Turkey, хотя Турция и не является великой державой, но как член НАТО и Большой двадцатки, она тем не менее обладает значительными способностями действовать независимо, противостоять давлению великих держав и оказывать влияние на происходящие в регионе события.

Её стремление усилить свои позиции на территории бывшей Османской империи, на Африканском Роге и в Африке в целом объясняется не только её амбициями стать региональным гегемоном Восточного Средиземноморья и Ближнего Востока, но и, по словам профессора Национального университета обороны Турции Мехмета Озкана, продемонстрировать свои силы и военные возможности другим африканским странам, что она готова внести свой вклад в укрепление их обороноспособности на взаимовыгодной основе.

Оценивая в целом перспективы дальнейшего развития турецко-африканских отношений, эксперты аналитического центра Geopolitical Intelligence Services, зарегистрированного в Лихтенштейне, приходят к выводу, что Турция для отдельных стран может стать одним из ведущих партнеров на континенте в сфере обеспечения их безопасности как путем подготовки местных военных кадров, так и поставок своего оружия, особенно современных БПЛА, став серьезным конкурентом для всех без исключения действующих в этой области иностранных игроков. Но особенно серьезно эта конкуренция подорвет позиции Франции, что приведет к дальнейшему осложнению и без того сложных отношений между Парижем и Анкарой.

Виктор Гончаров, эксперт-африканист, кандидат экономических наук, специально для журнала «Новое Восточное Обозрение»

Источник: Новое восточное обозрение

17.06.2024

Контактная информация