С В Е Т

РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

А Н А Л И Т И Я

Евгений Пастухов

ПЕРЕКРЕСТОК БЛЛЬШИХ ДОРОГ

Вашингтон довольно долго не мог определиться с тем, как именно ему следует относиться к событиям, произошедшим этой зимой и весной в арабских государствах Ближнего Востока и Северной Африки. Лишь 19 мая в своем выступлении президент США Барак Обама назвал их демократической "арабской весной" и публично пообещал всячески поддерживать дальнейший процесс либеральных преобразований. Причем не только в арабских странах, но также и в Иране.

Официальная позиция главы Белого дома, естественно, заставила вспомнить об инициативах его предшественника Джорджа Буша по демократизации т.н. "Большого Ближнего Востока". Многие эксперты тут же заговорили о том, что Обама пытается реанимировать старый проект. В связи с этим американского президента-демократа даже поддержали консерваторы из Республиканской партии.

Впрочем, нашлись и недовольные ближневосточной политикой Обамы. Его противники указывают на то, что слабым местом планов Буша по демократизации региона был неожиданный выход на политическую арену в ряде арабских стран религиозных радикалов. Например, пролоббированные Вашингтоном свободные и демократические выборы в Египте в 2005 г. привели к тому, что членам религиозной организации "Братья-мусульмане" и их союзникам удалось завоевать 120 депутатских мандатов из 500 и создать внушительную парламентскую фракцию. На тот момент это было крупнейшим поражением правящей партии президента Хосни Мубарака.

В том же 2005 г. по итогам первых демократических парламентских выборов в Палестине, опять же продавленных Вашингтоном, победила радикальная религиозная организация ХАМАС. Позднее из-за ее усилившихся разногласий со светским движением ФАТХ палестинские территории фактически раскололись на два анклава. В секторе Газа ситуацию контролировали представители ХАМАС, а на Западном берегу реки Иордан - функционеры из ФАТХ.

Позднее, также на волне демократических перемен, радикальная религиозная организация шиитов "Хезболлах" в результате парламентских выборов в Ливане смогла заметно усилить свои политические позиции в стране. Данное обстоятельство, кстати, позволило ей летом этого года оказать серьезное влияние на формирование правительства. Можно сказать, что впервые в истории Ливана правительство было создано под диктовку представителей "Хезболлах".

Здесь же можно вспомнить и то, что в Алжире победа религиозной партии на демократических парламентских выборах в 1992 г. вообще привела к затяжной гражданской войне. Режим чрезвычайного положения в Алжире президент страны Абдельазиз Бутефлика отменил лишь в марте этого года.

Богатство выбора

Мощный выход на политическую арену религиозных мусульманских, или, как их принято называть на Западе, исламистских организаций, объясняется тем, что на Ближнем Востоке они являются самой организованной политической силой. У них создана развитая социальная, образовательная и благотворительная инфраструктура. Это их главное преимущество и потому в рамках относительно честной политической конкуренции они, несомненно, способны добиваться больших результатов. К примеру, ХАМАС в 2005 г. победила на выборах во многом благодаря тому, что обвиняемому в коррупции режиму светского ФАТХ палестинцы предпочли религиозную организацию, которая на средства иностранных спонсоров строила больницы и школы для бедных, помогала студентам и вдовам.

С целью привлечения к себе сторонников в восточных странах религиозная оппозиция повсеместно дублирует или полностью заменяет собой деятельность светских властей. Так, в Египте, в период крупных землетрясений зачастую именно "Братья-мусульмане" оказывали первую помощь пострадавшим, тогда как реакция правительственных органов почему-то запаздывала. Ливанская "Хезболлах" не только воюет против Израиля, но также строит дороги и мосты, содержит больницы, школы и детские сады. В Индонезии в середине 1980-х гг. самая большая религиозная организация "Мухамадийя" насчитывала 6 млн. чел. Фактически это было настоящее "государство в государстве", которое предоставляло услуги населению в сфере медицины и образования по всей стране.

Опыт ХАМАС, "Хезболлах", "Братьев-мусульман" и многих других показывает, насколько важен социальный фактор в государствах с традиционной восточной организаций общества. Лозунги равенства и справедливости всегда было легко использовать в политической борьбе, особенно в странах с неблагополучной социально-экономической обстановкой. Отчасти именно поэтому не так давно на Ближнем Востоке были крайне популярны различного рода социалистические идеи. На волне освободительного движения во второй половине XX столетия социалистическое общество намеревались строить Египет и Ирак, Алжир и Судан, Сирия и Южный Йемен. Безусловно, левые идеи в этих и других странах были густо замешаны на арабском национализме, учитывали местную родоплеменную и клановую специфику. Отсюда и различные варианты "арабского социализма" - алжирский, баасистский в Сирии и Ираке, доктрина Насера в Египте.

К тому же арабский социализм своей важной задачей видел разрыв отношений с бывшими метрополиями, перераспределение земли, конфискованной у прежних иностранных правителей, и достижение независимости в экономической сфере как средство усиления своего суверенитета. При этом, несмотря на то, что арабские левые многое переняли из экономической и социальной программ европейских социалистов, СССР и Китая, они постарались сохранить традиционные ценности, в т.ч. частную собственность.

Арабские идеологи социализма утверждали, что со временем должны исчезнуть или, по крайней мере, перестать оказывать серьезное влияние на общество такие явления, как феодализм, племенной строй, религиозные различия и дискриминация по классовым или половому различиям. Но при этом, по их мнению, не должны были нарушаться социальные связи, составляющие основу арабской идентичности и в целом восточного общества.

Однако именно с этим, как выяснилось позднее, и были связаны серьезные трудности. После обретения социалистами власти перед ними неизбежно вставали задачи, решение которых зачастую требовало усилий, противоположных их лозунгам. Это вынуждало арабских лидеров, к примеру, того же Насера или его ученика Каддафи, подходить сугубо прагматично к "левым ценностям" и пересматривать принципиальные социалистические установки в зависимости от местных особенностей. Так арабский социализм превратился в некий "срединный путь" между капиталистическим и социалистическим лагерями, который выражал и защищал традиционные арабские ценности.

Конфликт между теорией и практикой способствовал росту социально-политических противоречий в обществе. Арабских социалистов стали обвинять в том, что они использовали левые взгляды и настроения в обществе только для того, чтобы захватить и удерживать власть. Дело в том, что со второй половины 1970-х гг. стали наблюдаться изменения в развитии всего арабского мира. В результате энергетического кризиса резко возросли доходы ближневосточных стран-экспортеров нефти. Прежде всего речь идет о монархиях Персидского залива и Иране. Это позволило им ускорить темпы экономической модернизации, создать социальную и производственную инфраструктуру, повысить уровень жизни всех слоев населения.

В арабских странах, не имеющих доходов от продажи нефти, напротив, начался рост цен на товары первой необходимости, увеличился внешний государственный долг. К тому же в условиях военного противостояния с Израилем, непосильным грузом легли расходы на армию. Выход нашелся простой. При сохранении антизападной риторики социалистические Сирия, Ирак и Тунис стали активно восстанавливать экономические связи со странами Западной Европы и США. А Египет вообще открыто объявил о прозападном курсе, выгнал из страны советских военных советников и после войны Судного дня с Израилем подписал с Тель-Авивом мирный договор.

Однако проблема для ряда социалистических стран арабского Ближнего Востока и Северной Африки усугублялась еще и тем, что по мере общественно-политической трансформации происходили кардинальные изменения в социальной структуре их обществ. Эти нововведения, в свою очередь, создавали дополнительное давление как на саму социальную организацию мусульманского социума, так и на его традиционные ценности. Темпы модернизации некоторых стран были слишком быстрыми, а реформы зачастую не учитывали ожидания основной части населения. Рост городов и резкая урбанизация, разрыв привычных социальных связей, кризис духовных ценностей привели к политической активности среди новых городских слоев и военнослужащих.

Бывшие выходцы из села, потерявшие в новых условиях в городе привычные ориентиры и основы традиционной социальной организации, были вовлечены в процессы модернизации, но, к сожалению, так и не сумели воспользоваться ее благами. Именно они, новые горожане, и обедневшие слои старого городского населения, ремесленники и интеллигенция составили мощную социальную базу для протеста. Только теперь лозунги равенства и справедливости окрасились из красных социалистических в зеленые религиозные цвета.

Религиозные радикалы выступили с собственным лозунгом: "Ислам - вот ответ на все проблемы". По мере развития процессов модернизации на Ближнем Востоке росли и радикальные религиозные настроения. В Алжире и Египте, Сирии и Тунисе вместе с бывшими крестьянами, не сумевшими найти жилье и работу, в города проникал политический ислам.

На фоне иранской исламской революции, вооруженного конфликта в Афганистане, появления религиозного сопротивления в Палестине активизация религиозных организаций в начале 1980-х гг. на Ближнем Востоке была вызвана, прежде всего, движением средних и низших городских слоев населения. Там, где резкого изменения соотношения городского и сельского населения не было, не наблюдалось и массового исламского политического движения. Поэтому именно в урбанизированных Египте, Алжире, Сирии радикализация религиозных движений приобрела наибольший размах.

В это время становятся заметными египетские "Братья-мусульмане" и "Аль-Гамаа аль-Исламийа", тунисская "Ан-Нахда" ("Возрождение"), алжирский "Исламский фронт спасения". Основной костяк этих и других религиозных движений составляли недовольные правящими режимами городские жители, безработные выпускники вузов, нередко даже солдаты и полицейские.

В 1980-х гг. представители движения "исламского возрождения", так или иначе, начали выступать против властей практически во всех арабских государствах. В Египте, по официальной версии властей, члены "Братьев-мусульман" и "Аль-Гамаа аль-Исламийа" ответственны за серию громких терактов, в Сирии сторонников египетских "Братьев-мусульман" подавляли танками и артиллерией, в Тунисе боевики из радикального крыла "Ан-Нахда" неоднократно обвинялись в организации терактов в курортных зонах.

Так религиозные движения стали представлять наиболее серьезную угрозу социально-политической стабильности большинства арабских государств. Неудивительно, что их режимы главным своим достижением вплоть до последнего времени называли борьбу с религиозным фундаментализмом и экстремизмом. В результате этого в последние годы были серьезно ослаблены позиции религиозных партий в ряде стран арабского мира. К примеру, в Тунисе даже представители умеренных религиозных организаций, в отличие от того же Алжира или Египта, были полностью исключены из политической жизни и не могли сколько-нибудь серьезно влиять на социальные процессы и общественное мнение.

Сегодня, похоже, ситуация стремительно меняется. Одной из важных перемен, вызванных "арабской весной", стало то, что религиозные политические организации пытаются включиться в политический процесс. Так, сразу после свержения в Тунисе Бен Али на родину вернулся Рашид аль-Ганнуши, основатель "Ан-Нахда", ставивший целью превращение Туниса в "исламскую республику". Показательно и возвращение в Египет влиятельного проповедника Амра Халеда, который был в свое время депортирован из страны за "радикальные высказывания исламистского характера".

Как показывает опыт, лидеры религиозных организаций, в отличие от светской оппозиции, придерживающейся во многом дискредитировавших себя левых или право-либеральных взглядов, представляют собой реальную силу, которая может увлечь массы в период обострения экономических или политических кризисов. За годы, проведенные в подполье, они отточили механизмы своей организации, систему финансирования, получили колоссальный опыт по созданию социальной инфраструктуры, научились использовать средства массовой информации в качестве главного рупора пропаганды.

Теперь, благодаря им, исламская модель развития общества и государства вновь может пользоваться большим успехом. Помимо прочего, успеху может способствовать то, что "исламская альтернатива" имеет многовариантный характер, например умеренная исламизация по-турецки.

Сторонники этого варианта указывают на тот факт, что известные ранее как самые радикальные религиозные организации Ближнего Востока стремительно становятся умеренными и ответственными политическими структурами. Например, руководство ХАМАС неоднократно высказывалось в пользу того, что оно готово при соблюдении определенных условий со стороны Израиля признать его право на существование. Именно этого так долго добивались от палестинских радикалов Тель-Авив и Запад.

Любопытная эволюция в последнее время произошла и с ливанской "Хезболлах". Еще пару лет назад ее называли исключительно марионеткой Ирана, теперь организация позиционирует себя как общенациональная политическая партия, способная отстаивать интересы всех ливанцев, невзирая на этническую и религиозную принадлежность. Сегодня при ее активном участии сформировали правительство страны, хотя вчера это выглядело почти фантастикой.

Не менее интересные события происходят и с египетскими "Братьями-мусульманами". В апреле часть членов этой организации объявила о создании новой Партии свободы и справедливости. Теперь они продвигают свой имидж как общегосударственной партии Египта. Не случайно ее вице-председателем избран христианин-копт Рафик Хабиб. Примечательно также, что учредительные документы ПСС подписаны представителями всех провинций страны, среди которых почти 1000 женщин и 93 копта. Кроме того, в преддверии парламентских выборов члены новой партии отказались от испытанного временем лозунга "Ислам - вот решение" в пользу нового: "Свобода - вот решение, справедливость - путь к ней". Как результат, 6 июня египетские власти исключили из списков запрещенных организаций "Братьев-мусульман", которая пообещала осуществлять свою политическую деятельность только через Партию свободы и справедливости.

Здесь следует отметить, что египетские "Братья-мусульмане" явно вдохновлялись успехом религиозной турецкой Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом. Отсюда неудивительны некоторые аналогии как в названии, так и в принципах партийного строительства, и в определении дальнейшего общего политического вектора развития.

Эрдоган, напомним, пришел к власти в 2002 г. на фоне серьезного экономического и политического кризиса в стране. Предложив "исламский ответ" на стоящие перед страной и обществом вызовы, исламист Эрдоган смог объединить вокруг себя не только сторонников т.н. "исламского пути", но также либералов, социал-демократов и левых. Со временем Партия справедливости и развития стала общенациональной правоцентристской партией, от которой в парламент страны избиралось больше женщин, чем от любой другой партии, отстаивающей светский путь развития государства.

В середине 2000-х гг. ПСР мало напоминала те религиозные организации, которые были запрещены в Турции в прошлом. К примеру, она не менее активно, чем сторонники светского пути и военные, выступала за интеграцию с Европой. Для реформирования общественно-политической системы страны по европейским лекалам Эрдоган сделал больше, чем все его предшественники. В связи с чем на Западе его вообще считают представителем новой волны "умеренных исламистов", вполне демократичных, прагматичных и трезво оценивающих реальность. Именно при Эрдогане Турция получила долгожданный статус страны-кандидата на вступление в Евросоюз.

Недавно турецкое общество вновь подтвердило свой кредит доверия, выданный 8 лет назад ПСР. 12 июня партия Эрдогана в третий раз выиграла парламентские выборы, и опять завоевала абсолютное большинство в парламенте, что позволяет ей сформировать собственное правительство. Такое не удавалось на протяжении последних 60 лет ни одному турецкому премьер-министру.

Эрдоган уверяет, что именно под его чутким руководством Турция превратилась в "современную державу, пользующуюся авторитетом на мировой арене, успешно преодолевшую экономический кризис, страну которая строит автострады и железные дороги, боевые вертолеты и военные корабли". Сторонники ПСР в Турции и за ее пределами полагают, что нынешняя Турция - "лучший пример удачного соединения современной демократии с традициями ислама". Вашингтон, напомним, давно называет турецкий режим образцом для подражания для всего Ближнего Востока и в первую очередь арабского мира.

Вероятно, египетские "Братья-мусульмане" всерьез отнеслись к опыту турецкой ПСР. Не случайно, 14 июня они согласились войти в коалицию с либералами из "Нового Вафда", сторонниками Насера, а также левыми из партии "Таджамуа", демократами из "аль-Гада" и другими, поставив своей целью борьбу за места в парламенте, "основываясь на принципах демократии и гражданского общества".

Многие аналитики трансформацию "Братьев-мусульман" рассматривают как залог успеха процесса демократизации Египта, а за ним и всего арабского пространства. Следовательно, согласно такой логике, сегодня наступает переломный момент в социально-политической модернизации восточного общества, когда на смену откровенно левой или правой идеологии, религиозного радикализма и консерватизма приходит умеренный ислам, стремящийся занять центр политического поля. Что, собственно, в 2000-х гг. произошло в Турции.

Между тем бытует мнение, что лидеры религиозных организаций и их сторонники могут просто использовать демократические лозунги, чтобы получить власть. Примерно так же, как до них это делали арабские социалисты. Главный аргумент при этом звучит следующим образом: "Умеренный ислам - это альтернатива демократии и антитеза светскости". А, следовательно, даже умеренные исламисты вряд ли кардинально изменят свое представление о том, как и в какую сторону должно развиваться государство и общество, и не пересмотрят позицию по таким ключевым проблемам международной безопасности, как палестинская.

Любопытно, что в 2005 г., едва пройдя в египетский парламент, "Братья-мусульмане" не только затормозили принятие важных для государства законов, но и поставили под угрозу отношения с Израилем, добиваясь запрета на приезд в Египет израильского министра иностранных дел Авигдора Либермана. В этом году именно они потребовали от новых властей Египта пересмотра газовых соглашений с Израилем и устраивали пикеты возле израильского посольства.

Самое интересное, что антиизраильская риторика со временем появилась даже у Турции, тесно связанной с Тель-Авивом в области военного сотрудничества. В качестве примера можно привести серьезное охлаждение турецко-израильских отношений из-за инцидента, произошедшего летом прошлого года. Тогда израильские военные высадились на шедшее под турецким флагом судно, которое везло гуманитарный груз в блокированный Израилем сектор Газа. В результате спецоперации погибли 9 пассажиров судна. После скандала Анкара отозвала своего посла из Израиля, а Тель-Авив эвакуировал из Турции членов семей своих дипломатов.

Имидж Эрдогана на международной арене после того чрезвычайного происшествия заметно пострадал. Но не менее серьезное давление на него оказывает и внутренняя светская оппозиция, которая обвиняет его и его окружение в коррупции и авторитарных амбициях, а также намерении усилить личную власть в стране. Победив в третий раз на выборах, Эрдоган доказал, что он по-прежнему является сильным политиком. Однако умелое лавирование между интересами различных слоев и групп общества, делавшее его некогда отличным политическим эквилибристом, из искусства компромисса сейчас превратилось во что-то вроде эффективного орудия политической борьбы. Недаром он не скрывает своих политических амбиций и стремится превратить парламентскую Турцию в сильную президентскую республику.

Противники религиозных партий в арабских странах опасаются, что ребрендинг влиятельных и авторитетных "Братьев-мусульман", "Хезболлах", ХАМАС и других - не больше чем дань моде. Они научились, как турецкая ПСР, пользоваться демократическими лозунгами, но, по сути своей, остались прежними. А это значит, что неизвестно, смогут ли они придать новый импульс общественно-политической и экономической модернизации стран Ближнего Востока, удастся ли им изменить арабский мир, его общество и представление о них в мире?

Захотят ли арабы следовать за своими новыми лидерами, станет ясно уже в ближайшее время. Тогда же выяснится, существует или нет альтернатива нынешним правящим в арабском мире режимам, и кто ее сможет сформулировать - левые, правые, неолибералы, консерваторы, старые радикальные или новые умеренные исламисты. Одно уже понятно сейчас - исламская религия на Ближнем Востоке либо станет мощным фактором общественного спокойствия, либо будет причиной кардинальных изменений арабского общества.

По информации - Новое Восточное Обозрение

16.07.2011