С В Е Т

РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

А Н А Л И Т И Я

Султан Акимбеков

АРАБСКИЙ ШТОРМ

Сирию и Ливию объединяет их общее происхождение из романтических времен арабского социализма. Полвека назад левые офицеры устраивали военные перевороты в Египте, Ираке, Сирии, Южном Йемене, Ливии. Пример СССР вдохновлял их на попытку преодолеть отставание своих стран от западного мира. Хотя из этих планов ничего особенного не получилось, тем не менее, арабские социалисты сделали из советского опыта главный вывод - необходимо создание мощной государственной машины, которая могла бы встать над различными этническими, религиозными и клановыми группами населения.

Таким образом, из периода "холодной войны" вышел ряд централизованных арабских государств. Однако власть в них принадлежала местным лидерам, которые при всей социалистической риторике опирались на свои собственные кланы. Так, Саддам Хусейн в Ираке - на суннитов, Хафез Асад в Сирии - на шиитов-алавитов, в Тунисе - Бургиба, а затем и его преемник Бен-Али - на сахельцев, и, наконец, Каддафи в Ливии - на свое родное племя каддафийя из окрестностей города Сирт.

Соответственно, когда в Ливии начались волнения, первыми выступили представители самого многочисленного племени варфалла из района города Бенгази. Затем по всей территории Ливии стали выступать отдельные племена - зинтан, завия, обейдат и многие другие. Тогда для племен было важно не опоздать при разделе наследства падающего режима Каддафи. Потому что, если бы Каддафи был свергнут быстро, то власть могла бы перейти от сравнительно небольшого племени каддафийя к самому большому племени варфалла. Для других племен это было неприемлемо. Выходцы из каддафийя теоретически не могли заполнить все вакансии в Ливии, доминирование варфаллы было более неприятным явлением.

Но когда Каддафи смог удержаться и перейти в контрнаступление, многие племена опять переменили позицию, потому что власти были готовы пойти на все ради их поддержки. Когда в дело вмешалась НАТО, его представители пошли на контакты с оппозицией и в первую очередь с жителями Бенгази, а, значит, племенем варфалла. Теперь многим остальным племенам приходится продолжать сражаться за Каддафи, для того чтобы договориться о своем будущем месте в Ливии.

В Сирии племен меньше, но есть этнические и религиозные общины. Башар Асад представляет интересы алавитов - близкой к шиитам секты суфийского происхождения, они составляют всего 16% населения. Хотя Асады и старались поддерживать внутриэтнический баланс, но алавиты все же доминировали. Когда в Сирии начались первые волнения в южном городе Дераа, президент Асад попытался успокоить страсти частичными уступками. Но это явно было воспринято как слабость, и волнения усилились.

Трудно говорить, насколько справедливо мнение о внешней поддержке протестов в Сирии, но внутри страны также хватало недовольных. Хуже всего для Дамаска было то, что волнения происходили в районах, где проживали главным образом сунниты и друзы. В то время как волнения подавляли в основном отряды специального назначения из числа алавитов. Проблема была еще и в том, что в Сирии призывная армия в полмиллиона солдат. Значит, в ней много тех же суннитов и друзов. Наверняка отдельные случаи перехода солдат на сторону протестующих вполне могли иметь место.

Но самое важное, что внутри сирийского истеблишмента сейчас сложная обстановка. Положение Асада явно ухудшилось. Страна однозначно попадает в изоляцию, санкции Евросоюза уже приняты, возможны другие меры, наверняка страдает экономика, в частности, туризм. Вполне вероятна ситуация, когда какая-то часть элиты захочет решить проблему с помощью переворота. Так произошло в Тунисе, когда сахельский клан ради спасения своего положения пожертвовал Бен-Али, так произошло в Египте, где армия бросила Мубарака, чтобы сохранить свои позиции. Так что взаимная подозрительность сейчас витает в Дамаске. Кроме того, Асад не похож на своего жесткого харизматичного отца.

В любом случае Ливия и Сирия уже не станут прежними, наследие времен социализма и "холодной войны" заканчивается. В мусульманском мире может остаться только один Иран с такой мощной централизованной государственной машиной.

Кстати, Тегеран сейчас оказывается в чрезвычайно сложной позиции. Он кровно заинтересован в сохранении режима Асада, но в случае слишком явного вмешательства в дела Сирии рискует вызвать еще большее неудовольствие в суннитском мире, который и так недоволен той ролью, которую Иран сыграл в событиях в Бахрейне.

Так что арабский шторм сметает все на своем пути, что будет после него, не знает никто, но мощных централизованных государств уже, скорее всего, больше не будет.

По информации - Новое Восточное Обозрение

10.07.2011